Вопросы энергосбережения являются наиболее важными в реализации программ по устойчивому развитию малых городов и районов Беларуси. Существенное снижение потребления тепловой энергии на отопление, подогрев воды и технологические нужды необходимо как строящимся, так и эксплуатируемым объемным сооружениям (жилым и производственным зданиям, объектам соцкультбыта и т.д.).

Декоративное украшение традиционного деревянного зодчества — одна из малоизученных страниц в истории белорусской культуры и архитектуры. В архитектурном декоре отразились традиционное стремление белорусского народа к художественному освоению Мира, его попытки осмыслить упорядоченность и стройность окружающей действительности. Декор деревянных домов Беларуси является региональным вариантом распространенной с глубокой древности традиции декоративного украшения архитектурных деревянных и каменных строений.

Исходя из специфики сохранения деревянных строений в природных условиях, самые старые точно датированные существующие дома с деревянным резным декором в основном относятся к середине ХІХ в., наиболее старые сохранившиеся дома с резным декором в г. Ветка (Гомельская область) — к 1850-м годам. Такая ситуация стала результатом сложной специфики сохранения жилых деревянных строений в природных условиях. Считается, что для более раннего времени характерна плоская и рельефная (глухая) резьба, исполняемая несложным инструментом — острым концом ножа или топора. Позднее возникает ажурная пропильная резьба, для ее изготовления нужны достаточно сложные материалы и инструменты (ленточные пилы и т.д.).
Исторический экскурс позволяет говорить о зарождении деревянных резных украшений еще в глубокой древности.

Во второй половине XVII в. белорусские мастера (выходец из Шклова Клим Михайлов и “старец” Арсений из Оршы “со товарищи”) построили Коломенский дворец для царя Алексея Михайловича и украсили необычной красивой резьбой многочисленные окна, крыльца, галереи, ворота и почти все его внутреннее убранство. Некоторые современники называли этот дворец восьмым чудом света. Кроме царского дворца, белорусские мастера исполняли и другие резные работы — например, уникальный иконостас Смоленского собора в Московском Новодевичьем монастыре и др. Тогда же для характеристики объемной сквозной резьбы появляется специальный термин — “белорусская резь навылетная”.

Вообще-то архитектуру белорусского села создали две царственные особы — ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЗАДАЧА и ЕЕ ВЫСОЧЕСТВО ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПРОГРАММА. Следует признать очевидное: наши отцы и деды умели решать неподъемные задачи смело, комплексно и методично. Можно только позавидовать их размаху и масштабности, умению концентрировать людские и финансовые ресурсы, напору и целеустремленности. У “колыбели” архитектуры села — великие имена: Петр Миронович Машеров и первый народный архитектор СССР в Белоруссии Владимир Адамович Король. А еще Георгий Владимирович Заборский, замечательный городской архитектор, кстати, второй и последний народный архитектор СССР из Белоруссии.

Так сложилось, что первые выпускники архитектурного факультета, в последующем проектирующие для села, обучались архитектуре и строительству в городе. Не имею возможности перечислить поименно всех отличных мастеров и моих педагогов, однако следует отметить, что в итоге они создали в БелНИИгипросельстрое и Белколпроекте уникальные коллективы. Именно перед этими коллективами и встал вопрос: “Есть ли архитектура села?”

Естественно, историческое и архитектурное наследие, природные и климатические особенности, ландшафт, национальный характер — это корни. Может, новая архитектура станет чадом создателя “идеальных городов” Кампанеллы и прекрасной богини земли Геи? У “колыбели” новорожденной и Жировицкий монастырь, и “сталинский” ампир, и Всесоюзная выставка достижений народного хозяйства, и замечательные ландшафтные творения, вырастающие из природы, — церкви, костелы, панские усадьбы. Какой она будет, архитектура белорусского села? Похожей на городскую, но карликовой, либо на тесно застроенный и от этого напоминающей высохший парк культуры? Что возобладает? Ландшафтный романтизм или жесткая геометрия и помпезность римского военного лагеря?

Ощущение и осмысление среды обитания в локальной местности исторически определялось тем конкретным пространством‚ в котором проживали некогда осевшие здесь земледельцы, создавшие поселения и освоившие ландшафт. Оно, это пространство, представляло обычное сочетание речной долины (озерного берега), заливных и надпойменных лугов, пашенной равнины, урочищ и лесов‚ за которыми располагались такие же локальные рекреации среды обитания, доступные для периодических или эпизодических контактов.

В зависимости от средств сообщения, коммуникаций, интенсивности хозяйствования исторически изменились территориальные параметры локальных сред. Ныне для равнинных ландшафтов Беларуси — это очерченное линией горизонта пространство в пределах 10–20 км. Здесь располагались крупные и мелкие селения, пролегали одна или две большие дороги, сеть проселочных дорог и троп, чередовались тальвеги и пригорки, ручьи и болотца, поля и луга, за которыми у горизонта стеной поднимались леса. Выделялась территория, удобная для постройки усадеб, села (на водораздельном гребне, у дороги, на надпойменной террасе). Русло реки или направление большой дороги, перспектива незалесенных и незаболоченных пространств определяли направление развития поселения или его улиц. Второстепенные направления привязывались к проселкам, удобным ландшафтным рекреациям, имеющим резерв для развития. Главное селение округи определяло отношение к более мелким поселениям, являлось центром восприятия окружения. Прочие селения, видимые в отдалении леса и луга соподчинялись главной рекреации. В данном локальном пространстве присутствовали определенные природные и рукотворные акценты: возвышенности, лесные урочища, отдельно стоящие старые деревья, главы церквей, шатры ветряных мельниц и др. С ними были связаны и определенные духовно-мифологические представления о среде: топонимы и гидронимы, названия урочищ (Темный лес, Великий мох (болото), Степанов хутор), возвышенностей (Шведская гора, Красная гора и др.), перекрестки проселков, места переправ, пруды у мельниц, известные как прощи, ростани и т.д. В каждой конкретной среде имелись места для народных гуляний, общения молодежи, игр детей и др. Это был мир образности, одухотворенности, гармонии.

Еще совсем недавно, в 1970–1980 гг., застройка белорусского села велась комплексно: возводились дома культуры, школы, детские сады, торговые центры, дома быта, фельдшерско-акушерские пункты, жилые дома — одно-, двухэтажные, блокированные и даже секционные до пяти этажей. Прокладывались дороги, инженерные коммуникации, благоустраивались территории населенных пунктов. Строились показательные поселки, на базе которых отрабатывалась концепция застройки села.

В сельской местности создавались хорошие условия для работы и жизни людей, досуга, быта. Были отработаны концепции усадьбы, планировок квартир и жилых домов. Наличие подсобного хозяйства определяло увеличение площади кухонь, количества подсобных помещений для хранения и переработки сельскохозяйственной продукции и приготовления корма животным. Расположение сарая в глубине участка диктовало необходимость второго выхода через веранду на приусадебный участок. Сарай по своим размерам позволял крестьянину держать корову, свиней, птицу, хранить запас грубых кормов. Предусматривался также отдельно стоящий погреб или подвал под частью жилого дома.

Неудовлетворенность ситуацией, которая сложилась в последнее время в сфере жилищного строительства на селе, объясняется многими причинами. С одной стороны — трудности переходного периода в экономике, что сдерживает возможности инвесторов и ограничивает потенциал строительных организаций. С другой — несоответствие проектов, имеющихся в распоряжении застройщиков, современному образу жизни отдельных семей и сельскохозяйственных организаций в целом. Сейчас развитие архитектуры идет по пути все большего учета местных условий — финансовых, социальных, историко-культурных и т.д. Правда, эта тенденция пока в большей степени проявляется в формировании архитектуры городской среды, где все более определяющими становятся экономические рычаги управления. А сельской архитектуре, и во многом это связано с инерцией мышления, по-прежнему предназначался путь идеализированный, рассчитанный, образно говоря, на то, что кто-то должен прийти и все сделать.

Для определения путей и способов решения жилищной проблемы на селе в современных условиях с 1996 г. осуществляется республиканская программа экспериментального сельского жилищного строительства. Ее задачи — проведение архитектурно-градостроительного и конструктивно-технического анализа типов застройки, создание жилища, отвечающего современным требованиям. Попутно отрабатываются и способы государственной финансовой поддержки застройщиков.

Программа выполнялась поэтапно. На первом этапе, в 1996 г., проверялась готовность строительной базы республики, производств по выпуску строительных материалов и конструкций к созданию современного усадебного дома. Велись поиски путей снижения стоимости строительства при сохранении высоких эксплуатационных и конструктивно-строительных качеств зданий.