Ощущение и осмысление среды обитания в локальной местности исторически определялось тем конкретным пространством‚ в котором проживали некогда осевшие здесь земледельцы, создавшие поселения и освоившие ландшафт. Оно, это пространство, представляло обычное сочетание речной долины (озерного берега), заливных и надпойменных лугов, пашенной равнины, урочищ и лесов‚ за которыми располагались такие же локальные рекреации среды обитания, доступные для периодических или эпизодических контактов.

В зависимости от средств сообщения, коммуникаций, интенсивности хозяйствования исторически изменились территориальные параметры локальных сред. Ныне для равнинных ландшафтов Беларуси — это очерченное линией горизонта пространство в пределах 10–20 км. Здесь располагались крупные и мелкие селения, пролегали одна или две большие дороги, сеть проселочных дорог и троп, чередовались тальвеги и пригорки, ручьи и болотца, поля и луга, за которыми у горизонта стеной поднимались леса. Выделялась территория, удобная для постройки усадеб, села (на водораздельном гребне, у дороги, на надпойменной террасе). Русло реки или направление большой дороги, перспектива незалесенных и незаболоченных пространств определяли направление развития поселения или его улиц. Второстепенные направления привязывались к проселкам, удобным ландшафтным рекреациям, имеющим резерв для развития. Главное селение округи определяло отношение к более мелким поселениям, являлось центром восприятия окружения. Прочие селения, видимые в отдалении леса и луга соподчинялись главной рекреации. В данном локальном пространстве присутствовали определенные природные и рукотворные акценты: возвышенности, лесные урочища, отдельно стоящие старые деревья, главы церквей, шатры ветряных мельниц и др. С ними были связаны и определенные духовно-мифологические представления о среде: топонимы и гидронимы, названия урочищ (Темный лес, Великий мох (болото), Степанов хутор), возвышенностей (Шведская гора, Красная гора и др.), перекрестки проселков, места переправ, пруды у мельниц, известные как прощи, ростани и т.д. В каждой конкретной среде имелись места для народных гуляний, общения молодежи, игр детей и др. Это был мир образности, одухотворенности, гармонии.

Беларусь богата великолепными пейзажами и развитыми историческими традициями садово-парковой архитектуры, что является прекрасной основой для создания национального ландшафтного стиля. Традиционно центры малых поселений нашей страны были органично связаны с видом и характером местности, на которой расположены, черпая в ней своеобразие и колорит. Однако в период интенсивного внедрения типового проектирования и индустриального строительства принимаемые решения в основном диктовались соображениями экономичности и технологичности. В условиях хронического дефицита жилья, соцкультбыта и производственных площадей ресурсы в первую очередь направлялись на объемное строительство. А поскольку стоимость работ по организации ландшафта слишком высока, то и внимание к ландшафтной архитектуре было недостаточным. Даже для некоторых архитекторов она долгое время оставалась чем-то надуманным и не очень понятным, не говоря уже о руководящих кругах и широких слоях населения.

Минск заметно преобразился за последнее время. Многое сделано в связи с тем, что 2003 год Мировым сообществом объявлен годом Земли.

Взаимосвязи архитектуры и природы исторически обусловлены и развиваются вместе с обществом. Облик современного города или другого поселения формируется на основе градостроительной композиции, основной характеристикой которой является гармоничное сочетание ярких архитектурных сооружений, комплексов застройки и природных составляющих ландшафта — рельефа, акваторий, растительных форм.

Одна из сложных и принципиальных проблем городской среды, городского ландшафта, их архитектуры — колористика. Цвет преобладает в качестве средства выявления архитектурных форм и организации пространства. В основном это касается такого своеобразного материала архитектуры, как растения, цвет которых может успешно способствовать выявлению индивидуальности зданий, сооружений, их комплексов, фрагментов городской среды, архитектурно-ландшафтных ансамблей. Известна роль растений в выделении и обогащении отдельных элементов зданий — ризалитов, входов, окон, балконов, лоджий, террас и др. Не требует доказательств роль цветущих растений, газонов, топиарных и других форм в архитектуре поверхности земли. Цветовое богатство растительных форм делает наше окружение более своеобразным, эмоциональным и информационным.

Вот бульвар с одним крылом –
Одинокий ряд деревьев...
И лишь думать нам о нем
С горьким опытом потери...

Вопросам эстетического и экологического обустройства среды нашего города, благоустройства и озеленения его территории всегда уделялось большое внимание. Еще в первом послевоенном генеральном плане реконструкции Минска, разработанном в конце 1946 г. в институте “Белгоспроект”, были большие разделы, относящиеся к озеленению города, хотя термин “ландшафтная архитектура” практически не использовался в проектной практике. Тем не менее основные положения этих разделов дали старт новым подходам к ландшафтной архитектуре города. Основные зеленые массивы — общегородские парки и лесопарки — должны были вклиниваться в город, связывая центр с периферией. Они дополнялись отдельными пятнами зеленых насаждений скверов и бульваров и уличным озеленением, что обеспечивало равномерность распределения озеленения общего пользования на территории города.

Архитектурная композиция проспекта от пл. Независимости до ул. Варвашени построена на контрастах двух основных частей — застроенного отрезка прямой просторной улицы со строго очерченным пространством и бульваров, посредством которых в композицию улицы включены дальние планы.

Главной задачей сектора ландшафтной архитектуры Управления благоустройства и городского дизайна Комитета архитектуры, градостроительства и землеустройства Мингорисполкома является формирование и реализация архитектурно-градостроительной политики в области ландшафтной архитектуры, озеленения и благоустройства территорий г. Минска. Территориальная обширность нашей столицы, а главное, сложность проблем, возникающих в крупнейшем городе республики, обязывают подходить к его архитектурно-ландшафтному благоустройству как к специфической системе, имеющей свою структуру и уровни.

Начнем с макроуровня. Макроуровень ландшафтной архитектуры — это ландшафтное планирование. Для примера хочу привести одну цифру из нового генерального плана Минска: 10 670 га минской земли зарезервировано под парки. Это существующие парки и территория, которая должна стать природным комплексом столицы (25% от общей территории города).

Для нас перспективные территории — полигон для дальнейшей работы по восстановлению традиций белорусской ландшафтной архитектуры и внедрению новаций, проведению экспериментов в ландшафтном искусстве.